Санкт-Петербургская классическая гимназия №610 Для слабовидящих
школаучебалюдипартнерыдосугфотобанкфорум
  уроки латыни          

Воспоминание об уроке латыни

Цель этого проекта — собрать отрывки из мемуаров писателей разных стран и эпох, описывающих школьные уроки латыни и греческого: уроки удачные и неудачные, вдохновляющие или смертельно скучные, блестящие или комично-нелепые. Нам представляется, что конкретные примеры школьного преподавания древних языков способны дать больше пищи для размышлений, чем общие рассуждения современников о классическом образовании или типизированные образы латинистов в художественной литературе. Разумеется, степень достоверности того или иного свидетельства придется оценивать «на глаз»: к примеру, колоритная сцена латинского экзамена из «Чистосердечного признания в делах моих и помышлениях» Д. И. Фонвизина, несмотря на ее (псевдо)мемуарный характер, пожалуй, не годится для нашей антологии из-за нескольких явно неправдоподобных деталей. Еще раз подчеркнем, что нас интересуют не столько живописные характеристики учителей, их любимых прибауток, манеры держаться в классе и т. п.,* сколько образцы того, как они преподавали свой предмет.

Мы будем благодарны за любые предложения и особенно дополнения к антологии; просим посылать их (в виде текстов или просто библиографических ссылок) по адресу vzelchenko @ rambler.ru.

* Этот материал частично подобран в двух интересных статьях «антологического» характера: Соболева М. Страх перед латинистом // Лицейское и гимназическое образование. № 3. 1998. С. 75–80; Дуров В. С. Русские писатели о латыни и латинистах // Linguistica et philologica: Сб. статей к 75-летию проф. Ю. В. Откуп-щикова. СПб., 1999. С. 239–255.

Оглавление

  1. Андрей Белый. Из книги «На рубеже двух столетий» (1929)
    «Другой случай: однажды он объяснял нам склонение латинского местоимения „хик, хэк, хок“ (этот, эта, это) и, увлекаясь, запел на весь класс. Что интересного в склонении местоимения? А мы, Ганимеды, чувствовали себя им, Зевсом, унесенными в небеса; но, увы, — звонок; надзиратель открыл дверь класса…»
  2. А. К. Толстой. Из поэмы «Портрет» (1873)
    «В грамматике, заместо скучных правил,
    Мне виделся все тот же милый лик;
    Без счету мне нули наставник ставил, —
    Их получать я, наконец, привык…»
  3. Ф. Ф. Зелинский. Из книги «Древний мир и мы» (1903)
    «Передо мною текст, который я должен объяснить; но — такой же текст находится и перед каждым из учеников. Поясню вам, что это значит. Давая ученику в руки текст, я даю ему этим самым общее поле для наблюдений и исследований…»
  4. Уинстон Черчилль. Из книги «Моя молодость» (1930); пер. с англ. Вероники Никитиной (выпуск 2002 г.)
    «Затем, покинув кабинет директора, мы перешли в более унылую часть дома, где располагались классы и спальни учеников. Меня провели в класс и заставили сесть за парту. Все другие мальчики были на улице, и я оказался один на один с учителем. Он достал тощую книжку в болотного цвета переплете, набранную разными шрифтами, и спросил…»
  5. Д. С. Мережковский. Из поэм «Старинные октавы» (1906) и «Вера» (1890)
    «От слез дрожал неверный голосок,
    Когда твердил я: «Lupus… conspicavit…
    In rupe pascebatur…» и не мог
    Припомнить дальше; единицу ставит
    Мне золотушный немец педагог.
    Томительная скука сердце давит:
    Потратили мы чуть не целый год,
    Чтобы понять отличье quid и quod,»
  6. В. В. Вересаев. Из книги воспоминаний «В юные годы» (1927)
    «Сегодня у нас был греческий экзамен; я через два часа после начала попросился выйти: пришедши в сортир, я увидел, что там на окне лежат греческая этимология и синтаксис. Я сначала не хотел туда заглянуть, но уж очень мне хотелось знать, с чем ставится φθονέω — с дательным или винительным?»
  7. Эрвин Панофский. Из очерка «История искусства в Соединенных Штатах за последние тридцать лет» (1953)
    «Из таких маленьких эпизодов и складывается образование. Образование это должно начинаться как можно раньше, когда ум и память наиболее восприимчивы и цепки. И я думаю, что то, что верно в отношении метода, верно и в отношении предмета обучения. По-моему, ребенка или подростка следует учить не только тому, что он способен понять до конца»
  8. В. В. Розанов. Из книги «Сумерки просвещения» (1899)
    «На завтра: история, греческий язык, Закон Божий, латинский язык, алгебра и русский язык; таких тяжелых дней только три в неделю. Классный наставник, хоть и не классик сам, советовал всегда начинать приготовление с главных предметов, дабы именно они всегда и безусловно выучивались. Небольшой отрывок из „Анабасиса“ Ксенофонта — великое историческое отступление 10000 греков, но Бог с ним! — требует только 9-10 справок в словаре, и из этих справок только одна, о давно забытом глаголе со странным аористом, заставила три-четыре раза справиться и ошибиться»
  9. С. Т. Кольридж. Из книги «Biographia letteraria» (1817)
    «В школе я имел счастье и неоспоримую привилегию учиться у очень умного, хотя и строгого наставника. Формируя мой вкус, преподобный Джеймс Бойер научил меня предпочитать Демосфена — Цицерону, Гомера — Феокриту, а Вергилия — Овидию»
  10. А. Н. Бенуа. Из книги воспоминаний «Жизнь художника» (1955)
    «Известно, что некоторые очень картинные, но и очень несовременные выражения и особенно эпитеты у певца троянской войны повторяются на каждом шагу. И вот надлежало такие шокировавшие Блумберга выражения или просто пропускать или же заменять другими. Например, ни в коем случае нельзя было оставить за Герой эпитет „волоокой“ или про Аякса сказать, что он „выступал, как бык“»
  11. Сергей Горный. Греческий урок (1927)
    «Степан. Синий жилет, округлое брюшко, и посредине бегут маленькие, форменные пуговицы. Широкие полы сюртука болтаются. Лицо с круглыми, надувшимися и почему-то детскими щеками, и какая-то девственная, ни разу не бритая борода. У служек в монастырях бывают такие бороды, и у воинов на греческих и скифских вазах. Честное слово!»

«В классическом образовании я вижу прежде всего попытку разбить лед слов и обнаружить под ним свободное течение мысли. Тренируя вас в переводе идей с одного языка на другой, оно приучает как бы кристаллизовать их в разнообразные системы; тем самым они будут отделены от какой-то одной определенной вербальной формы, и это заставит вас мыслить, независимо от слов, сами идеи»

Анри Бергсон,
французский философ